Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

надувая щеки от важности

  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: драббл (список заголовков)
10:19 

_Мариам_
Алиса панически боится темноты. Сидя в засаде, она прижимается к спине Фрэнка и держится за палочку двумя руками.
- Инсендио! - кричит она, стыдится - до дрожи в руках стыдится паники в голосе.
- Инсендио! - и огня все больше, она жмется к нему и отшатывается, очнувшись.
- Инсендио, - и Фрэнк трясет ее за плечи: "Хватит, хватит!" - а она боится темноты и ночей без звезд.
Огня все больше, поместье Роули горит, языки пламени лижут черный небосвод, и темнота будто корчится, ежится, пропадает.
Под ногами хрустит осколками хрусталь, и латунная статуэтка грифона пучит глаза на Алису. Алисе душно.
Душно, душно, нечем дышать, небо заволокло гарью и копотью, Мерлин Великий, копченое небо, что может быть смешнее!
Душно, смешно; и радость - сквозь раздражение, как железо сквозь ржавчину: они не могли сгореть спокойно в своих кроватях, нет, они закоптили к черту небо, как она теперь будет дышать?
Она смеется.
Все было куда проще в академии авроров - хмурый Грюм, щенячий взгляд Фрэнка и путь вперед, к победе - светлый и понятный.
А все оказалось не так: страшно, непонятно, под ногтями кровь, а в своих кроватях горят Пожиратели Смерти и никто не скажет теперь точно - были ли у них метки.
И никогда у нее не будет так, чтобы дом, глупые маленькие дети, волосы мужа отливают сединой, камин вспыхивает углями, а жизнь прекрасна и чудна.

Августа Лонгботтом носит длинные зеленые перчатки и морщины так, будто это награда, врученная собственноручно министром.
Она попыхивает изящной трубкой и говорит:
- Я знала, что когда-нибудь вы выйдете замуж за моего сына. Мой сын - очень настойчивый, не так ли? Надеюсь, вы с моим сыном подарите мне сильного и мужественного внука. Надеюсь, вы чистокровны? Впрочем, даже если и нет - я верю во вкус моего сына.
Алиса мягко улыбается тонкой улыбкой. Ее улыбка настолько нежная, она как будто обволакивает всех вокруг. Алиса чувствует себя вейлой - так смотрит на нее Фрэнк. У Алисы чертовски болит голова.
"Мой сын", - говорит Августа.
"Мой! Мой!" - слышится Алисе.
И статуэтка грифона - где же Алиса такую видела? - свирепо пучит глаза.

И зло, разумеется, не дремлет, да только не пошло бы оно, у Алисы ребенок родился, ей не до всяких там глупостей.
Алиса уже почти совсем не боится темноты, потому что зачем бояться, если Фрэнк всегда рядом, а война уже почти - ну вот еще чуть-чуть осталось - кончилась. Глупо, нелепо, но кончилась, и Алиса не собирается жаловаться.

Фрэнк любит Алису - невооруженным глазом видно.
Грюм фыркает. Фрэнк был недотепой, им и остался: сейчас не время для безнадежных влюбленностей, на днях убиты Прюэтты, а Фрэнк зовет Алису гулять. Правильно Алиса делает, чертовски правильно, что отказывает ему.
Грюм гоняет Лонгботтома втрое чаще, чем остальных и глупо надеется, что у него это все пройдет. И кто из них после этого дурак?
Зло всегда рядом, поджидает за поворотом и Грюм готов ежеминутно напоминать им всем - зеленым юнцам, неопытным детям: "Безопасность! Безопасность!" - но какое им всем дело до нее, если на дворе душный август, и бурлят гормоны, а волосы Алисы/Лили/Эммелины вьются у затылка золотыми кольцами. Им нет никакого дела до безопасности, и Грюм не понимает, как объяснить им всем, что это все не игрушки.
- Душно же! - смеется Алиса и оголяет шею чуть больше, чем этого требуют обстоятельства. Взгляд Фрэнка безумен, это потому что безумен сам Фрэнк - он влюбился, ужасающе невовремя, но чего еще от него можно ждать. Грюм смотрит на шею Алисы и не может отделаться от мысли, что она скоро ответит Фрэнку взаимностью.
- Безумные дети, - бормочет он, качая головой. - Безумные дети.
Фрэнк сжимает тонкие пальцы Алисы. Он пропитан радостью, радость сочится из каждой его поры.
Грюм отворачивается. Несчастные дети.

@темы: драббл, гет, ГП

16:29 

_Мариам_
Рон прислушался.
- Припустить... Куда припустить? От плиты подальше, пока не взорвалось?
Разулся и осторожно подошел к кухне.
Гермиона, перемазанная чем-то белым, встрепанная, склонилась над книгой. Рон облегченно вздохнул - зрелище привычное и давным-давно любимое.
Не отрывая взгляда от книги, Гермиона нашарила коробку с яйцами. Рон снова забеспокоился: она, конечно, могла читать в любых условиях, но это было слишком даже для нее.
Он кашлянул. Гермиона вздрогнула, уронила яйцо и сердито буркнула:
- Ну вот, уже второе! - обернулась к Рону. - Чего тебе?
- Яйцо было сырое, - ляпнул он и чуть-чуть покраснел.
- И? - вздернула брови Гермиона.
- Ты же собиралась его съесть?
- Не говори глупостей! - отмахнулась она. - Я готовлю!
Рон нахмурился. Он готов был поклясться, что у его матери процесс выглядел иначе.
- Три ложки... Ага, а потом стакан молока и... Ах, ч-черт! - всплеснула руками Гермиона и бросилась к плите.
- Помешивать надо было, да? - сочувственно спросил Рон, даже не пытаясь уточнить, что это должно было быть. Пожалуй, даже к лучшему, что оно сгорело.
- А ты вообще молчи! - рявкнула Гермиона. - Не отвлекай!
- Может, пойдем в ресторан? - робко спросил он. - Свечи, вино, а?
- Рестораны хороши, когда можешь поесть и дома, – отрезала Гермиона.
В общем-то, Рон был с ней согласен, но он был решительно против того, чтобы эксперименты ставили именно на нем.
- Живоглот! – ахнула Гермиона.
Кот дернулся, спрыгнул со стола и опрокинул на пол какую-то миску. Рон пошел за тряпкой.
- А что это было? – рискнул спросить он, вытирая какую-то клейкую массу с пола. Масса растекалась и собиралась плохо.
- Оладьи, – очень спокойно сказала Гермиона. Отвернулась и пошла наверх.
Рон оттирал оладьи с пола и думал беспокойно о том, что непонятно, что это нашло на его жену. Раньше она ставила на поваренную книгу - подарок Джинни – горячий котел, и все были довольны.
Он как раз собрал мусор в пакет и все вытер, когда сверху спустилась Гермиона и нетерпеливо спросила:
- Ну? Мы идем?
Рон только рот открыл. Она же обиделась! Он же видел это своими глазами! У нее была такая походка, такая спина, такой голос… А теперь она зовет его в ресторан?
- Не хочешь? - как-то беспомощно спросила Гермиона. Вздохнула поглубже и стиснула пальцы в кулаки.
- Послушай, я знаю, я вовсе не идеальная жена, но... Но... - она слегка всхлипнула, и Рон вышел из ступора.
Происходило что-то неладное.
- Ты поругалась с мамой? - осторожно спросил он.
- А? При чем тут... Да и вообще, как я могу с ней поругаться, она же чудесная!
Рон нахмурился еще больше. Гермиона уже достаточно давно не называла его мать чудесной.
- Просто, понимаешь, - продолжила Гермиона, - я была у доктора, а он еще, знаешь, такой противный, носатый, на Снейпа слегка похож, и он такой еще, мол, берегите себя, а я готовить не умею, ну вот и... - она развела руками.
- Зачем ты была у доктора? - не понял Рон.
- Я же беременна, ты что, с луны упал? Я и подумала, что надо начинать учиться готовить, не будем же мы всегда в ресторанах есть.
- Гермиона! - рявкнул он. - Ты что, беременна?!
- Ну да, - сказала она своим любимым тоном: "Это же так очевидно, как можно этого не понять, Рон; и прекращай рисовать на полях, я все вижу!"
- Мерлин... - прошептал Рон.
- Ну, ты и дура, - прошептал Рон.
- Ты что же сразу не сказала?! - и счастливо рассмеялся.
- У тебя мука на щеке, - хмуро сказала Гермиона. - И вообще-то я тебе говорила.
Рон, подхватил ее на руки:
- Ну, ты и дура, - смеялся он, целуя ее куда попало - в нос, подбородок, уголки губ.
Она отбивалась, хмурилась и ворчала.

@темы: ГП, драббл

главная